Жидкий родственник окономияки, который готовишь сам на столе-жаровне. Поезжай ради одной улицы, где 80 заведений жарят одно и то же — и каждое иначе.
Легенда
Говорят, после войны на Цукисиме не хватало бумаги, и детям в лавках дешёвых сладостей давали жидкое тесто — писать иероглифы лопаткой на раскалённой плите. Блюдо звали «модзияки», «жареные буквы», потом имя стёрлось до «мондзя». Так это объясняет японское министерство сельского хозяйства, и так рассказывают на самой улице.
Конфликт
Осака смеётся над мондзя: с виду это окономияки, которому забыли дать застыть. Токио отвечает, что в этом и смысл — на плите выжигается корочка, а внутри всё остаётся тягучим, и есть это надо маленькой лопаткой прямо с железа, не перекладывая в тарелку. В 1950-х на острове было четыре мондзя-лавки, сейчас вокруг Нисинака-дори их около восьмидесяти. «Мондзя-стрит» появилась в 1990-х, когда блюдо показали по телевизору, а в 1997-м владельцы объединились под общий бренд, чтобы пришлые не портили репутацию.
Ритуал
Первую порцию с тобой делает персонал, дальше — сам. Сначала обжаривают начинку кольцом, потом внутрь вливают тесто, ждут, пока по краям появится корочка, и собирают лопаткой. Классика — моти, сыр и мэнтайко, острая икра минтая. В конце многие заведения сворачивают прямо на плите рулетик с бобовой пастой.
План на час
Метро до станции Цукисима, выход 5 или 8. Пройти Нисинака-дори из конца в конец, выбрать не самую шумную дверь. Старейшая лавка улицы стоит не на самой улице, а за ней — ищи тёмно-синюю вывеску.
Если ты в Асакусе, а не на Цукисиме, тот же «нижний город» на тарелке — тэндон с соусом, который варит только хозяин, и мисо-суп на завтрак у Накамисэ.
Завтрак в храме — восемнадцать маленьких тарелок у Цукидзи Хонган-дзи, на пути обзорного маршрута.
